lolka_gr | Алекс Тарн, "Протоколы Сионских Мудрецов"

Необычная книга, которая, как оказалось, была началом "Трилогии Шломо Бельского" о израильском джеймсебонде Берле.
А я еще никак не могла понять, почему трилогия так называется, там такого героя вообще не было. Оказалось, что Шломо Бельский - это "автор" книг о Берле, и как раз в "Протоколах" он и пишет свои бессмертные произведения. Хотя, как выяснилось к концу книги, и не вполне он, а писатель N пишет о том, как Шломо Бельский сочиняет книги, и, естественно, не N, а сам Тарн пишет о том, как N пишет о...
Короче, все это происходило в доме, который построил Джек. Такой вот роман с тройным дном, матрешка, обманка...

Все эти куртуазные реверансы открываются на самых последних страницах книги, и смысл в них примерно такой, фантастический-философский: все герои, описанные в этих книгах, действительно существуют, причем сами по себе, а авторы романов только излагают их историю, которая звучит как дешевая штампованная бульварщина, а на самом деле является частью некого реального Плана.

"...вас с детства учили, что слова — шелуха, в лучшем случае описывающая реальность, а в худшем —искажающая ее. Но это не так. Слова — это и есть наша реальность. Реальностью называется то, что названо, не более того"

Ну, а под всей этой праздничной матрешечной мишурой у Тарна, как всегда, соседствуют две сюжетные линии: одна об очередном (вернее, первом из) задании Берла, причем в этом романе она откровенно непроработанная и слабая, я думаю, так оно и задумывалось изначально, ведь Берлиада писалась незадачливым русско-израильским журналистом Бельским, который сочинял ее, чтоб заработать пару копеек и даже не знал, в каком Урюпинске будет печататься эта однодневка.
Ну а вторая линия - основная, как мне кажется. Она описывает ежедневную нашу израильскую реальнось, такую знакомую, "в домашних тапочках", и такую страшную.
Шломо Бельский теряет свою жену и взрослую дочь в теракте в гостинице "Парк" в Натании, во время празднования Песаха. Не знаю, оттого ли, что я помню, как произошел этот взрыв, оттого ли, что было это в том городе, где я живу, и проходила мимо этого места сотни раз, или оттого, что описано это у Тарна настолько буднично и страшно, - но это действительно сильно берет за душу!

Насколько точно передает он жуткое отчаяние, а потом оцепенение, в которое впал человек, в течение одной минуты потерявший все самое дорогое, и в контрасте - отработанную рутину спасателей после терактов! Через несколько деталей передается ощущение присутствия: накрахмаленные скатерти, залитые кровью, детская коляска со смирно сидящими под проливным дождем близнецами, которых никто не ищет,

"А дождь все шел, так же размеренно и мощно, как и час тому назад, когда еще ничего этого не было, или было, но не здесь, не с этими конкретными людьми, а где-то там, в телевизионном абстрактном далеке, где есть лишь цифры, имена и многоязыкая репортерская скороговорка. Репортеры, впрочем, были уже на месте, расставляли свет, тянули кабели телекамер, заботливо оборачивали полиэтиленом аппаратуру, скандалили с выставленным полицией оцеплением, совали микрофоны в лицо потрясенным, оглушенным людям. Здесь испекался сейчас горячий хлеб новостей, замешанный на крови и слезах, и каждая телесеть жаждала отхватить для себя краюху побольше. И это было частью процедуры, стандартного исполнительского процесса, заранее утвержденного соответствующей комиссией, расписанного по пунктам, по должностям, с указанием ответственных и заместителей. И в этом не было ничего плохого; скорее, именно наличие этой абстрактной безличной процедуры позволяло людям отодвинуть, вытеснить из сознания невыносимую, нестерпимейшую реальность, переселить себя в разграфленный мир протокола и просто делать. Делать необходимую работу"

В заключение: можно проигнорировать все неровности сюжета и простить все фантастические выкрутасы только из-за этой линии, книга однозначно стоящая,